1 апреля 2021 в 11:06

Хранители памяти

Многочисленная коллекция боспорских надгробных стел, хранящаяся
в музее каменных древностей — лапидарии, является одним из ценнейших источников для изучения различных сторон жизни населения античного Боспора.
Начиная со II в. до н.э. самым распространенным видом надгробий в боспорских некрополях становятся стелы с рельефами. Самыми популярными сюжетами их были изображения мужчин — в образе оратора, воина или всадника, женщин — в виде богини, восседающей на троне; сцены трапезы и прощания.
Отличие боспорских рельефов от аналогичных стел Аттики и Малой Азии состоит в том, что взгляд персонажей устремлен прямо перед собой и всегда обращен к прохожему. Напомним, что боспорские некрополи тянулись вдоль дорог, и памятники устанавливались «лицом» к путнику, как бы обращаясь к нему, призывая к диалогу. Этот диалог был необходим, поскольку памятник существует лишь тогда, когда его видят, говорят с ним. В эпитафиях постоянно доносятся призывы к проходящим — остановиться, не обойти вниманием, взглянуть.
В архаический период древнегреческие кладбища всегда располагались за городскими воротами: знаменитый Керамик в Афинах — за Дипилонскими и Священными воротами, его прорезала река Эридан
и две дороги, одна из которых вела в Академию (главнейший из трех афинских гимнасиев), а другая, Священная, — в Элевсин (место празднования Великих мистерий в честь богини плодородия Деметры).
Позднее, в эпоху классики, от Священной дороги ответвилась так называемая Улица Гробниц с богатыми погребениями и мраморными стелами. Ежедневно по этим дорогам перемещалось множество прохожих, как путешественников и деловых людей, так и участников религиозных празднеств. Поэтому могилы воинов и выдающихся деятелей постоянно были объектом внимания самих афинян и их многочисленных гостей.
Прохожий как бы вступал в диалог и был хранителем памяти. Этот обычай восходит еще к египетским стелам с назиданием прохожим, обязанным произнести магическую формулу или принести жертву, считавшуюся необходимым залогом восстановления жизненного цикла.
Традиция устройства боспорских некрополей вдоль дорог заимствована у афинян, которые по окончании строительства Парфенона переместили свои кладбища к дороге — с целью лучшего восприятия проходящими мимо людьми.
Человек встречался с мертвым камнем. Но, вглядываясь в него, он начинал вживаться в судьбу изображенных на нем людей: задавать вопросы, ожидать ответа. Он словно входил в идеальное пространство надгробия снаружи — из реальности. Поэтому запечатленный на стеле диалог есть скрытая беседа прохожего с умершим. Не случайно эпитафии на стелах часто содержат обращения к путнику, страннику: пока жива память об умершем, жив он сам.
Особенно эти обращения характерны для стихотворных эпитафий. В них отражается характерная черта античной эпохи: интерес к личности умершего, к подробностям его жизни и смерти, к его родине, взаимоотношениям с родными и близкими, положению в обществе. Для стихотворных надписей типичны мотивы прославления умершего, тема разлуки
и, наконец, любовная тема — тема священного брака в потустороннем мире.
Надписи прославляют красоту и достоинства женщины, повествуют о неизбывной скорби, некоторые из них отмечены настоящим поэтическим даром и свидетельствуют о высоком культурном уровне населения боспорских городов. Из них мы узнаем о существовании философов, мудрецов, живших в городах Боспора, но не терявших связей с метрополией, следивших за новинками культурной жизни Эллады. Так, Гекатей «запечатлел славу мудрости не словом, а жизнью, познав сам священные решения», мудрость Стратоника, сына Зенона, «узнают из книг бесчисленные века».
В нескольких строках эпитафии может быть отражено отношение к жизни и смерти, представление о загробном мире, скорбь по поводу утраты любимого человека и надежда на счастливое существование после смерти. А прохожий должен сохранять информацию, сообщаемую стелами, и передавать ее дальше — ныне здравствующим людям и потомкам, чтобы связь прошлого с будущим не прерывалась.